Детские страшные истории

Дети
Почему черный гроб уже не находит твой город, как страшилки могут быть полезны детям и почему они были популярны в СССР.
Милая плюшевая игрушка популярного монстра Хагги Вагги
Содержание
  1. Комментарий к детским ужастикам как психотерапии и сталинской репрессии.
  2. До 1960-х годов мы не знаем, что на самом деле происходило в детских страшных сказках. В те времена не имело смысла изучать детскую среду и существующий в ней фольклор.
  3. До революции в России наблюдались кадетские корпуса, училища щедрых девиц, пионерские лагеря и детские дома. Словом, там, где дети проводили большую часть своего времени, один оставался другом другого. Эта закрытая среда — очень благодатная почва для легенд.
  4. Успенский связывает происхождение детской страшной истории с политической системой того времени, сталинскими репрессиями. Дети должны были разыграть ситуацию, когда их соседи исчезали при посадке и их увозили на «автобусах темного цвета».
  5. Известный американский фольклорист Алан Дандес утверждал, что фольклор можно использовать для того, чтобы обеспечить социально одобряемую отдушину, поговорить на запретные темы или передать страхи и тревоги. Так люди справляются со стрессом и сильными эмоциями.
  6. Было доказано, что Бугимен обладает терапевтическим эффектом. Современные исследователи даже рекомендуют включать его в учебники, чтобы стимулировать интерес детей.
  7. Когда ребенок остается один в чужом доме, во время домашней или пижамной вечеринки, или в лагере после комендантского часа, его чувствительность к восприятию окружающего мира обостряется. Он становится более чувствительным к звукам, запахам, прикосновениям и визуальным стимулам.

Комментарий к детским ужастикам как психотерапии и сталинской репрессии.

Кого боятся современные дети и почему стоит рассказывать страшные истории? Эста Матвеева, аспирантка Центра типологии и семиотики фольклора Российского государственного университета, объясняет, что на самом деле представляет собой мир бургундских рук и темных гробов.

— Ученые относят истории ужасов к детскому фольклору. Какова наука о том, как они формируются, дополняются и изменяются?

— Есть несколько ужасных историй. Например, существуют авангардные и традиционные ужастики. Это их народ гробов на колесах, желтоватых занавесок и почти всех забавных приключений Темного Железа. Они известны с середины 60-х годов 20 века, и городские дети были придуманы и изобретены. Существует также множество других страшных историй о привидениях, колдовстве, оборотнях и собственности, все они берут свое начало в классическом сельском фольклоре. Ваши дети чаще всего ценили мировую культуру, которая начала постигать и воссоздавать классические образы.

До 1960-х годов мы не знаем, что на самом деле происходило в детских страшных сказках. В те времена не имело смысла изучать детскую среду и существующий в ней фольклор.

Они изучали только игрушки, сказки и песни, большинство из которых приводили в восторг детей из окружения взрослых. О том, как менялся детский фольклор, можно судить только по косвенным источникам: литературным воспоминаниям, мемуарам пожилых людей, чье детство пришлось на 40-50-е годы, публикациям и журналам того времени, в последнем случае — художественной литературе. Однако точно так же обстоит дело и с прослеживанием истоков историй ужасов.

— Является ли детский фольклор интимной средой для детей? Не оставляет ли он после себя ни одного взрослого в этой вселенной?

-Когда мы говорим об «авангардных» ужастиках, их опять же рассматривают как порождение закрытого общества городских детей. Почему? Фактически, дети существовали в контексте привычек взрослых, а взрослые влияли на репертуар детей. Все изменилось, когда дети стали жить в больших городах.

До революции в России наблюдались кадетские корпуса, училища щедрых девиц, пионерские лагеря и детские дома. Словом, там, где дети проводили большую часть своего времени, один оставался другом другого. Эта закрытая среда — очень благодатная почва для легенд.

Сотрудники, как правило, имеют весьма своеобразные комментарии в ответ на вопрос «почему, например, беспокоиться».

— поймать русского писателя Эдуарда Успенского. Он не искушен, но во многом благодаря его рассказу «Красные руки, темные исты, зеленоватые пальцы», который он написал на основе страшного посвящения, «классическая» страшная ситуация стала популярной среди широкой аудитории. Все мы помним ситуацию из детства о черном автобусе/машине без номеров.

Успенский связывает происхождение детской страшной истории с политической системой того времени, сталинскими репрессиями. Дети должны были разыграть ситуацию, когда их соседи исчезали при посадке и их увозили на «автобусах темного цвета».

Хотя гипотеза звучит очевидно и вполне правдоподобно, все же недостаточно документов, чтобы признать, что так было на самом деле.

— Возникают ли старомодные мифологические ужастики для преодоления духовных и интеллектуальных противоречий, которые человек воспринимает в мире? Можно ли рассматривать их как своего рода инициацию во взрослый мир?

— Люди — единственные существа на земле, которые сознательно хотят, чтобы их боялись. Производители массовых развлечений давно научились использовать это в своих мультфильмах, играх и игрушках. Рассмотрим, например, ужасающую смертоносную куклу Monster High с синей кожей, отсутствующими зрачками и другими жуткими аномалиями. Но помимо этого, дети (и даже взрослые) умеют удовлетворять себя ужасающими способами. Так, собственно, и родился «страшный» фольклор — жуткие истории, ритуалы для вызова призраков, привычка посещать страшные места.

Вопрос в том, почему эмоции, которые служили защитным механизмом и помогали нашим предкам избежать различных угроз, вдруг стали выполнять прямо противоположную функцию. Среди исследователей этот вопрос остается одним из самых обсуждаемых.

Детский стол проектор для рисования со светодиодной подсветкой

Известный американский фольклорист Алан Дандес утверждал, что фольклор можно использовать для того, чтобы обеспечить социально одобряемую отдушину, поговорить на запретные темы или передать страхи и тревоги. Так люди справляются со стрессом и сильными эмоциями.

Однако еще один важный момент заключается в следующем. Знание того, что мероприятие будет проходить в безопасной обстановке в кругу друзей и знакомых, даже если это страшно, дает людям уверенность в том, что они всегда могут «выйти из игры». Как сказала одна девушка: «С одной стороны, это действительно страшно, но с другой стороны, все это понарошку и не по-настоящему, и все вокруг не кошмарные вампиры, а соседка Маша, хватающая тебя за руку».

— Во многих таких историях добро побеждает зло. Могут ли страшные истории навредить детям? Где проходит грань между полезным и разрушительным?

— Долгое время ученые были обеспокоены влиянием страшных историй на психику детей. Однако со временем отношение к этому явлению изменилось. То, что раньше считалось необъяснимым, жестоким и «кощунственным для взрослого мира», теперь поощряется педагогами и психологами.

Было доказано, что Бугимен обладает терапевтическим эффектом. Современные исследователи даже рекомендуют включать его в учебники, чтобы стимулировать интерес детей.

Дети преодолевают свои страхи и тем самым становятся более устойчивыми психологически и эмоционально. И даже если это совсем не страшный человек, а персонаж истории, они могут впитать то, что Успенский называл «витамином страха».

— Ужас Если история примитивна, сюжет часто предсказуем, но что создает эту гнетущую атмосферу? Язык, ритм?

— Меня всегда удивляет, насколько относительно наше эмоциональное отношение к тексту. Одна и та же история в разных ситуациях в разное время может восприниматься как пугающая и банальная. Обстановка также важна, хотя многое зависит от исполнения — изменения тона голоса, зловещие интонации, построение через повторение частей истории.

Когда ребенок остается один в чужом доме, во время домашней или пижамной вечеринки, или в лагере после комендантского часа, его чувствительность к восприятию окружающего мира обостряется. Он становится более чувствительным к звукам, запахам, прикосновениям и визуальным стимулам.

Почему крыша потрескалась? Это потому, что убийца пытается пробраться в здание. Призрак ли это, совершающий свой ночной обход, или ласковый зверек, ищущий орехи, упавшие на крышу? Все эти вопросы стимулируют воображение ребенка. Строго говоря, обыгрывание темы смерти, хотя и очень безопасно в данной ситуации, также является слишком пугающей ситуацией и может спровоцировать чувственную реакцию.

Другими словами, мы имеем дело с методом коммутационного наблюдения. Владельцам не нужно покидать свои дома, чтобы поменять дом. Все мы помним знакомые комнаты из своего детства. Ребенок ворочался по ночам и угрожал. Как только охранник закрыл за собой дверь, обычный багаж, казалось, показал свою истинную природу. Это происходит, например, в ситуациях с ползучестью. У ребенка есть репертуар — ряд слов, которые он говорит мне в размеренных душах, когда я его спрашиваю, он вряд ли может получить живое впечатление, но если это сказано ночью, только при свете сырого фонаря рассказывает это в сырой избе При освещении ситуация другая играть в цвете.

— Во времена Тургенева, когда он писал «Бежин Лауг», сам Бог велел детям-пастухам потрудиться у костра и рассказать об ужасном положении своего приятеля. Это видно и по молодежи российских лагерей. Теперь логично, что народные сказки должны быть скучными для детей — ведь пространство невозможно, а они хотят быть вместе ночью и созревать на физическом уровне. Вымерли ли ужастики или мутировали? Можно ли кричать о покемонах в темных чатах?

— Да, действительно, складывается впечатление, что детский страшный фольклор пережил не лучшие времена в 20 веке. Исследователи видят в этом оправдание. Начнем с того, что у детей, удовлетворяющих свою потребность в страхе, наблюдалось множество других источников. Русские дети жили в вакууме — существовал полный запрет на магию и все плохое, и в какой-то степени они должны были бояться размера. Во-вторых, в настоящее время в мировой культуре используются темы, связанные со страхом. И детям интересно быть на самом деле заинтересованными в царстве «святого ребенка» в атмосфере глобального использования.

Но нельзя сказать, что старая ситуация изживает себя и что на смену ей не приходит ничего нового. Современный страшный детский фольклор — это плавильный котел, который становится все больше, вбирая в себя обширную информацию, поступающую в основном из Интернета. Дизайн ползунков остался прежним, изменилось только наполнение. Теперь мальчишкам на улице не разрешают воровать волки и маньяки, а родители запрещают своим детям покупать темные тарелки, компьютерные игры, привидения и, наконец, в Шварцвальде. Вампиры не умерли, и в Шварцвальде, и в озвучке персонажа интернета — Слендермена.

Современны детям – современные гаджеты! Для развития художественного таланта ребенка, для увлекательного путешествия в мир фантазий
Оцените статью
Добавить комментарий